Помните ли вы свой первый вздох? Первый раз, когда вы открыли глаза? Свой первый шаг? Самый первый приказ, который вам был отдан?
Конечно нет. Вы же не конструкт, продолжительность существования которого обычно ограничена надобностью создателя в таковом. Что может быть и как очень мало, и как очень долго. Прихоти колдунов должны выполняться. За исключением тех случаев, когда они идут вразрез с тем, что они сами же повелели.
И у Бруно была установлена одна программа, на выполнение которой он был направлен всё своё существование. Приказ, который действовал с первых дней и до сих пор.
— Нет, — отвечает он на вопрос Алерона. И, как если бы он понимал, что Лайт сейчас ушам своим не верит, тот повторяет: — Нет.
Или фильм уже закончился, или же кто-то пожаловался ответственным за порядок в кинотеатре, но в помещении был включён верхний свет, казавшийся очень ярким после нахождения в темноте. И поведение парня за последнее время вытаскивали на поверхность. Как если бы освещение было нужно не только для того, чтобы найти нарушителей, но и лучше разбирать выражения лиц тех, когда их застукают за делом.
— Магия, направленная на прекращение чьей-то жизни, может считаться чёрной. Голему было установлено следить за тем, чтобы создатель не трогал чёрную магию никогда-никогда в жизни.
Будучи магическим существом, а в какой-то мере и инструментом, которому только что было сказано своим пользователем оборвать существование другого человека, сие было равноценно тому чтобы колдун попытался использовать одно из своих заклинаний для той же цели. Что подпадало под ту самую запретную категорию, к которой он не должен был притрагиваться.
Он хватается своими лапищами за локти колдуна, прижимая те к бокам и поднимая всё его тело над своей головой, спиной вниз. Так, чтобы пальцы того, если и могли указывать куда-то, то в небо. Это должно было предотвратить попытки Алерона использовать то же заклятие, что и на своего обидчика, ещё и на своё создание.
Кажется, на проходе начинали толпиться люди, но никто из них не носил полицейскую униформу. А именно это сейчас выискивал Бруно. На самом деле конструкту не были отданы чёткие указания касательно того, что надо делать в такой ситуации. Обычно он бы принялся уточнять «что дальше». Но отчего-то картина того, что Голем должен предпринять, была крайне ясна.
Если Алерон перестал видеть свет и обратился к тьме, то ясные лучики правильного следовало ему показать. При надобности — насильно.
Учитывая его последние распоряжения, тот шёл по данному пути уже некоторое время и всё ещё не раскаялся и не расплатился за содеянное. Единственные, кто мог заставить Лайта это сделать, были носители синей униформы, которую тот так терпеть не мог.
Стоило этим двоим оказаться у выхода, как сначала их попытались остановить, но Бруно не собирался тормозить ни секунды, и в итоге люди сдались, расступаясь и позволяя протиснуться в коридоры торгового зала, переживающего не свои лучшие дни (отдельное спасибо этой странствующей парочке). За их спиной кто-то интересовался у парализованного юноши, всё ли с ним в порядке.
Достаточно скоро — снаружи ТЦ — Бруно находит полицейскую машину. Скорее всего, кто-то успел вызвать блюстителей порядка, учитывая учинённое ими. Конструкт подходит к автомобилю вместе со своей ношей, что невольно заставляет копа потянуться за оружием.
— Офицер, — открывает рот Голем. — Мы сдаёмся.

Какая-то женщина — а приглядевшись можно было узнать кассиршу из магазинчика с одеждой — указывала на них пальцем другому офицеру и рьяно жестикулировала в сопровождении своих слов, которые было не разобрать на том расстоянии.
Первое, что сделали служители порядка прежде чем затолкать их в полицейский фургон, — было осмотреть подозреваемых и обыскать на наличие оружия. «Седло» на Големе вызывает у них не только вопросы, но и попытки вырвать то из спины.
— Похоже, что это часть его, а не запрятанная палка, — говорит один полицейский другому, и они перестают. — Просим прощения, надеюсь, это не принесло никаких неудобств. Но он наверняка переживает за возможные увечья, которые потом могут негативно сказаться на его карьере. Когда дело доходит до таких созданий и других не-людей, ведь толком и не разберёшь иногда, где у тех нога или рука, или оружие массового поражения. Временами все эти вещи могут быть одним единым.
Алерона решили обыскивать уже внутри транспорта, который подъехал по запросу одного из офицеров, окинувшего Голема взглядом и понявшего, что в свою патрульную машину на заднее сиденье его не посадит. Но он, опять же, и не подозревал о способностях конструкта и не задавал тому соответствующих вопросов.
— Ну-ка, опусти его к нам, — просит мужчина, и Бруно послушно следует указаниям.
На руках Лайта защёлкиваются наручники, и тот может чувствовать, что это не простая сталь, но и направленная на подавление магических способностей (если подозреваемый такими обладает). У полиции явно есть свои ресурсы, направленные на борьбу и предотвращение криминальной деятельности, подобной Алерону. Но такими оперативниками явно не был никто из их конвоя:
— А это что? — один из них тыкает пальцем в амулет, болтающийся перед его носом.
— Модный аксессуар, — хрюкает другой своей собственной шутке.
— Мой создатель — сильный колдун, — объявляет Бруно, оповещая тех о возможной опасности, но и не сдавая природу предмета напрямую.
— Надо это изъять до выяснения, — решает первый говоривший, тут же прибавляя: — Знаю я этих ваших колдунов. Оставил так на руке одного перстень, потому что он утверждал, что это его обручальное кольцо, а он моего бывшего напарника обратил в подставку под обувь и не переставал шутить, что это Гэндальф ему так подсказал.
— Фига-се! Но чур ты снимаешь.
— Нет, ты, я к этой штуке не притронусь!
— Хрена-с два! Не хочу проснуться завтра весь утыканный бородавками с макушки до пят.
— И ты думаешь, что после этого я дотронусь до этой штуки?
Пока полицейские спорили между собой, кто из них подпадёт под проклятье, Бруно молча наблюдает за ними, продолжая удерживать Алерона в тисках. Молодцы настолько затянули данный процесс своим спором, что это не было решено даже когда они остановились перед полицейским участком.
— У нас здесь опасный магический артефакт! — кричит из фургона один из мужчин, рассчитывающий на помощь более подготовленных коллег.

— Амулет Вдохновения, ха! Брехня какая-то! — тут же обвиняет Алерона в лжи один из полицейских.
— Вот-вот, — присоединяется второй. — Как будто бы стал кто менять возможность свободно мыслить на какое-то «вдохновение».
— Зачем оно вовсе колдунишкам? — принимается размышлять офицер, подперев подбородок двумя пальцами.
— Действительно зачем? — вновь поддерживает недавно споривший коллега. — Они же не художники какие. И не писатели. Если кому такой амулет и нужен, то сценаристам NCIS — не могу поверить, что моя жена их до сих пор смотрит! — и авторше «Голодных игр».
— Сюзанна Коллинз, — подсказывает ему первый.
— А ты откуда знаешь? — несмотря на заданный вопрос, тот не даёт вклиниться с ответом, тут же махнув рукой: — Короче, в Голливуде вон писатели бастуют, им бы на шею такой накинуть — и никаких проблем. Их только так бы и распирало от идей, голова бы пухла, и они соглашались бы писать свой высер за почти бесплатно. А вместо этого вы, гражданин, тут пытаетесь убедить меня, что эта вот безделушка дарит вдохновение. Вдохновение колдуну, хех. Как будто колдун способен найти ему какое-то применение.
— Может, это помогает рисовать магические свитки покрасивше? — предполагает менее категорично настроенный. — Или помогает придумать, какие заклинания вообще нужны?
— Да что там думать, — разводит руками мужчина с таким видом, будто успел переквалифицироваться в волшебника. — Смотришь, что там надо, и по логике! По логике! Точно так же, как если ты выходишь из дома и видишь упавшее перед ним дерево и понимаешь, что его надо убрать с дороги подальше! Если лежит только одно, то ты его просто поднимаешь в воздух и передвигаешь. А если что-то повреждено, ты такой «Репаро» — и без запаро.
Вряд ли Алерон мог представить себе эту беседу, становящуюся всё более и более нестерпимой, но полицейские выкладывались так, словно ждали этой встречи всю жизнь. При этом почти совершенно забыв о яблоке раздора. Или так могло бы показаться, если бы не их крик по прибытии в участок. Но к ним никто не спешит на помощь изнутри помещения. Вместо этого подмога приходит из самого неожиданного места.
Между грубо вытесанными пальцами Голема болтается цепочка с заветным артефактом, раскачиваясь из стороны в сторону, подобно маятнику. Почти что невозможное видение. Бруно об этом никто не просил. У того не было никаких приказов, которые могли бы потребовать подобных действий, если только не забывать о том самом первом. Всё же Лайт пользовался этим предметом не первый день. И сам же он только что упомянул деградацию. И что, что полицейские тому не поверили? Конструкт знал своего создателя лучше. И это действие может идти вразрез с любым верещанием того сейчас, но этому дитю-переростку надо было видеть, как его родитель приходит в порядок. А это произойдёт далеко не сразу, равно как тот не в мгновение ока стал этим постоянно жалующимся попрошайкой.
Видя, что объект удерживается уже в руках другого подозреваемого, полицейские подставляют пластиковый пакет с какими-то пометками на том.
— Вот сюда, пожалуйста, — просит один из них, в надежде, что Голем не начнёт ни с того ни с сего сопротивляться. Что тот внезапно не передумает сдаваться.
Плюх. Амулет воздействовал не так быстро, как какое-нибудь Кольцо Всевластия, поскольку, какие бы интересные идеи тот ни нашёптывал, конструкт отпускает его безо всяких колебаний.
— Смотри аккуратно, он же не человек, - кивает второй офицер, намекая на то, что не вызывающий бородавки у Бруно предмет все равно способен сделать свое дело при контакте с верным созданием. Полицейский с конфискованным инструментом двигает пальчики на самый край пакета, так чтобы не дотронуться до металла даже через отделяющий от него слой пластика.

После чего их разводят по разным комнатам для допроса, ставя под вопрос, когда же будет следующий раз, когда им вновь удастся встретиться.