Bleach. New generation |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Bleach. New generation » За пределами » давай мы с тобой сыграем в прятки?
давай мы с тобой сыграем в прятки?
✷ thanos & kim jun-hee ✷
только тебя искать буду не я. если бы это была бы очередная дневниковая запись, то я начал бы ее именно так. но, кажется, мы по разные стороны баррикад и ты, дурочка, отдала свой нож ех-boyfriend. думаешь он найдет тебя? или объявит на тебя охоту? тебе повезло, что я — отвлекаю и увожу его подальше от вас.
Randy Newman - It's a Jungle out There (V2)
Мён Ги... Если бы её спросили сейчас, то Чжун Хи сравнила бы его со светом фар где-то позади. Но не абы каких. Это что-то на уровне того, как ты видишь четырёхточечную LED-подсветку и думаешь: «Porsche!», только чтобы через несколько минут, видя проезжающую мимо тебя машину, понять, что всё это время это была Kia. А сему факту остаётся только грустно вздохнуть.
Изначально такие фары появились в качестве фирменного стиля — особенной фишечки — у Porsche Panamera Turbo, и тогда это было круто. Ровно до того момента, пока Kia не решила «позаимствовать» те.
Ли точно так же нацепляет чью-то чужую маску, прикидываясь совсем не тем, кем является. И фарфор на той давно потрескался, а Чжун Хи могла видеть настоящие глаза сидящего под той. Проблема заключалась только в том, что она пока что не разобрала, что именно какой-то монстр крылся под личиной идеального парня — уважительного, ответственного, финансово подкованного молодого человека.
Ким по личному опыту знала о том, что ничто из этого не было правдой.
И вот теперь он приполз к ней, прося дать ему нож. Предлагая поменяться с ней ролями в игре.
И Чжун Хи медлит, пусть и знает, что уже успела принять решение. Не потому, что хочет что-то от него получить взамен, как это бы сделали многие. Не оттого, что ей надо, чтобы он умолял. И даже не для того, чтобы парень почувствовал молекулу от того, каково было ей пытаться до него дозвониться. Нет.
Она заглядывает в его глаза и пытается разобрать, кто же сидит за этой маской. Тот продолжает вести себя так, словно у него есть план:
- Чжун Хи. Поменяйся со мной. Ты возьми ключ. Так мы оба выживем, — он протягивает ей предмет, о котором говорит. Руки его не трясутся, но он кивает головой, делая больше движений, чем требовалось. Ключик с треугольником на одном конце и крылышками на противоположном выглядит совсем игрушечным.
- О себе думай. Я могу о себе позаботиться, — отвечает она холодно, отворачиваясь от него. Но Мён Ги не отстаёт, сначала хватая её за локоть, а затем обходя и вновь оказываясь перед её лицом.
Он начинает рассказывать ей, насколько бесполезен будет нож для неё.
- Ты не можешь никого убить, — срывается с губ собеседника. — Отдай мне нож.
Она отводит оружие от его руки. Но вовсе не потому, что не собирается соглашаться. Не потому что верит в то, что может кого-то убить. Девушка прекрасно знает о том, что куда лучше у неё вышло бы прятаться, чем гоняться за кем-то в её положении.
Мён Ги принимается обещать позаботиться о ней и ребёнке, словно бы не обращая никакого внимания на то, что их защита была приравнена к необходимости кого-то убить. Оттого она не выдерживает и задаёт вопрос, вертевшийся в её голове всё это время. Насколько же легко ему отнять чью-то жизнь? Ким знала, что его не сильно беспокоила душа, принесённая им самим в этот мир, с тем как Ли не отвечал на её звонки месяцами.
И он говорит, что убьёт. А глаза Чжун Хи продолжают сверлить его, скалящего зубы. Тот не просто принимает это как данность, как безвыходную ситуацию — вместо усталости или горького отчаяния в его интонации проскальзывает какая-то агрессия. Оттого ли, что ему приходится с ней сейчас спорить? Или оттого, что он уже видит себя совершающим это?
- Я сделаю всё, чтобы защитить мою кроху, — Ким держит голову высоко, глядя на него вызывающе, но её ресницы невольно трепыхают. Девушка говорит это только для того, чтобы растянуть беседу. Решение давно принято, всё, что она делает, — закапывает тот самый портрет своего бывшего, который так не соответствовал реальности.
В ответ он предлагает убить его. Но он лжёт. Чжун Хи видит, как его голова слегка двигается то вправо, то влево, медленно покачивая головой: «нет». «Нет». «Нет». Парень сам не верил в свои слова. С чего вдруг она должна?
Ли продолжает настаивать, а в её глазах появляется какая-то жалость. Но явно не та, на которую рассчитывал её монстр.
Всё заканчивается тем, что она протягивает ему нож, который так нужен был бывшему для того, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной. Она замечает, с какой чуть ли не радостью тот принимает этот груз, эту необходимость оборвать чьё-то существование. И в душе вертится отвращение, катаясь как лентяй по кровати королевских размеров.
Чжун Хи не хотела никого убивать. Точно не испытывала никакой радости от подобной перспективы. Прекрасно знала о том, что была достаточно тихой и незаметной для того, чтобы выполнять иную роль лучше той, что была ей предложена изначально.
Что же до Мён Ги... Мён Ги не был никаким Porsche.
А с его долгами он сейчас не мог позволить себе даже Tata Nano.
Её взгляд натыкается на Таноса, который наверняка слышал большую часть её разговора с Ли. Ким находит в себе силы для того, чтобы извиняюще улыбнуться тому, как если бы они побеспокоили его лично своими беседами. Затем взгляд девушки падает на нож, который достался обладателю ярко-фиолетовых волос.
Жалел ли я, что попал в эту game? Нет, не жалел, потому что у меня был план. И он был прост: договориться с Нам Гю и добраться до наших почти двух миллиардов, а потом просто exit. Мы проговаривали это тихо, каждый вечер после каждой игры, и наше agreement висел, между нами, как ебучие сигареты, которые мы не можем покурить тут (это мы не учли, когда попали сюда). Я понимал, что эта игра — не фильм, а ебучая реальность, где за ошибки платятся кровью и жизнями. Кто-то понимал, а кто-то старался отгонять эту реальность – в общем, они умирали очень быстро, наивные дураки. И когда копилка пополнялась новыми деньгами, я вздыхал, вздыхал от того, что осталось совсем немного до конца. Не жалел не потому, что я бессердечен, а потому что жалость здесь была luxury, на которую не купишь билет в лучшую жизнь. Игроки. Они были похожи на шахматные фигурки на доске, где смерть каждой имела свой однотипный прайс. Мы не собирались остаться на этой доске навсегда; у нас была exit strategy, и она пахла деньгами. Доходило до того, что я мог представить, как мы голосуем за выход, нажимаем на эти кнопки, и мир за пределами клеток становится реальнее, чем эта ложь. Нам Гю — хороший партнер, вспыльчивый, но что поделать, но мы просчитали до идеала риски и уже были готовы свалить после следующей игры. И все же в этих расчетах была тень, маленькая и противная, как муха в лапше быстрого приготовления. Тень звали Чжун Хи, и я ловил её краем глаза ее постоянно.
Краем глаза я смотрел на неё, как на fragile вещь в витрине. Она была беременна, и это осознание только добавляло своей определенной пикантности. Мне было ее жаль, честно. Ребёнок на подходе, и это добавляло к её образу какую-то жалкое dignity. Наш голос за exit ничего бы не изменил для неё, мы были все равно в явном меньшинстве, но чем меньше становилось и той и другой стороны, тем больше был шанс, что все закончится быстрее. Но мне было жалко её, как жалко старую собаку, которую бьют и всё же она машет хвостом и улыбается, как какая-то довольная дворняга. Чжун Хи страдала из-за мудака Мён Ги, и это делало её картинку еще более печальной. Мне не хотелось быть героем, но видеть эту несправедливость было неприятно. Я думал о том, что наш billion не спасёт её от боли, но, может, даст хоть chance. И всё же я понимал, что жалость тут не валюта, и её жалеть значит ставить под угрозу наш plan.
Очередная игра не заставила себя ждать. Очередное утро. Очередной подъем. Эта музыка въелась в подкорку и заставила проснуться всех как на alarm. Завтрак был так себе — не щадящий и не дающий сил — просто fuel для очередной бойни. Мы шли по розовым лестницам этого места, натягивая улыбки на без того разочарованные и раздосадованные лица. Лестницы вели к новому залу, и название этого места было простое: death. Люди, что остались в живых, шли молча, не задавали больше вопросов, не возмущались, не требовали к себе особого внимания. Кто-то молился, кто-то держался за свою команду, а я держался за свой крест, как за talisman.
Нам объясняют правила — всё стандартно. Выбираем случайные коробочки с нарисованными на них обозначениями, и судьба начинает играть в lottery. Слушаем дальше правила. Кому-то достался нож, кому-то ключ. Кому достался нож — это даже не плохо, потому что, убив одного – идешь дальше. Я отделался слишком легко в этот раз, потому что моей судьбой был нож. Убить в этой игре? Легко. Без проблем. Тем более одного человека. Хватит одного удара, чтобы стать winner и пройти в следующий round. И всё это было построено на детской игре, которая превратилась в живой хоррор фильм с элементами пряток. Ведь другим нужно было именно это делал – прятаться. Краем глаза я замечаю Мён Ги, и сердце моё радуется как у хищника. Как славно, что он в этот раз жертва, подумал я. Как славно, что этот мудак может умереть от моей руки, потому что justice иногда приходит в то время, когда будешь готов к мести. Он замечает мой взгляд и начинает усерднее уговаривать Чжун Хи поменяться. Трусливый пес, просящий хоть кусочек хлеба, хоть шанс на возможность выжить.
— Серьёзно? — говорю я еле слышно. Сеньорита Чжун Хи действительно думает отдать нож этому мудаку, и моя челюсть чуть не падает. Это было не просто stupid, это было рисковано по всем фронтам, и я чувствовал, как внутри что-то клинит. Я стою и наблюдаю, качаю головой на ее взгляд в мою сторону, разочарованно поджимая губы. Океей, значит, я должен сначала убить одного, чтобы помочь ей остаться в живых.
И сделать это на первых минутах игры.
Вряд ли этот ебучий мудак поможет ей.
И вот нож в руках Мён Ги, он победоносно смотрит на меня, ищу взглядом Нам Гю, чтобы убедиться, что тот тоже в моей команде.
Отлично. Что дальше?
А дальше первая команда выходит за дверь. У них есть несколько минут прежде, чем мы зайдем следом за ними.
Вы когда-нибудь были у кого-то "любимым мертвецом"? Нормальные люди сейчас интересуются, что это за новый горячий термин и что же он означает. Не может же речь идти о буквальных разлагающихся трупах! Сие как-то совсем не модно, не классно и законом давно осуждается.
Вы поймали убегающего через окно вора за щиколотку. Речь действительно не затрагивает никаких покойников, за исключением предполагаемых. Что-то из разряда: "так хорошо с ним общался, а потом он исчез, не сказав ни слова — должно быть, окочурился!"
И Чун Хи знала, что числилась среди таких у одного онлайн-знакомого, с которым обсуждала самые различные темы одно время: от рецептов до моды.
Информация о попадании в списочек ей прилетела через три года, когда она удосужилась открыть чат-программу, которой ровно столько же не пользовалась, и спустя пару часов была встречена удивлённым текстовым возгласом старого товарища, который честно поделился тем, что она была у него в избранных и в какой-то момент, когда девушка перестала появляться онлайн, он сделал заметку "RIP", приходя к понятным выводам.
Ким не могла избавиться от ощущения того, что последние дни на неё все смотрят как на живого мертвеца. Была ли она "любимым" ходячим покойником? Только если кто-то делал ставки на то, кто будет выбит из игры следующим.
Джун Хи же собиралась ставить на себя, потому как если кто и должен был в неё верить в первую очередь — так это она сама. Более того, у неё имелся план, который выходил за рамки "в моём состоянии гоняться за другими не очень — буду сидеть в самом тёмном углу". И этот замысел был крайне прост и работал буквально на каждую игру, которую только можно было играть в команде: объединиться с как можно большим количеством других участников. Любой, поступающий иначе, попросту уменьшал собственные шансы на победу.
Но Ким ни на секунду не заблуждалась касательно того, кем она была. Девушка не представляла из себя ту даму-шамана, которая имела наглость задирать подбородок и водить наивных людей за нос, рассказывая, что духи не только что-то знают, но и шепчут ей ответы на ухо. Она также не была голосистым Им Чон Дэ, который прибегал к тому же методу изначально, но больше потому, что это было ему в привычку. Участвуй в игре другие политики — то между ними и этим должником всех должников перед каждым отбоем устраивались бы дебаты, да такие, что никакого телевидения никому не надо было бы.
Из тех, с кем Джун Хи могла объединиться, были достопочтенная Чан Гым Джа и надёжная Чо Хён Джу. Достаточно быстро им удаётся разобраться в том, что ключи к дверям не однотипные: формы дверных скважин, а также отмычек, их отпирающих, были до боли знакомые — круг, треугольник и квадрат. И, в отличие от популярного мема, они все не втискивались в последнее. Что ещё раз говорило не только о том, что избранная ею стратегия была хороша, но и в данном случае даже те, кто разрабатывал эту игру, рассчитывали на разумность вовлечённых — додуматься действовать вместе.
Конечно, был и другой вариант, о котором она не думала: собирать ключики с тел падших соперников, тем самым получая доступ ко всем дверям. Всё же им никто не запрещал заниматься подобным.
Но их троице и не приходится ждать первой крови для полной коллекции, поскольку все три фигуры у них уже есть с самого начала. Каков вообще шанс?
В игре оставалось 60 игроков. Они были разделены на две команды. Если предполагать, что каждого из видов тех было поровну, то вероятность каждого из них оказаться набором равнялась примерно 22,2%. Что невольно напоминало её собственный номер. Ким попросту не могла проиграть этот раунд.
Достаточно быстро все их ключи оказываются в руках Чо Хён Джу, которая возглавляет их процессию. Поскольку они не знали, что может их ожидать впереди, то наиболее логичным казалось поручить той, что была наиболее физически подготовлена, отталкивать нападающих с ножами по другую сторону двери. Никто из них не знал, какой лабиринт ждал впереди. Оттого никто не мог утверждать, что комната, в которую они решат сунуться, не будет оккупирована кем-то, просочившимся в неё через другой проход.
Однако вместо этого попытка нападения подошла со спины.
Вот только та была в лице одинокого обладателя холодного оружия с игрушечной рукоятью, и стоило ему отметить численное преимущество противника, как тот развернулся и сгинул прочь.
Игра начиналась лучше, чем можно было себе представлять. Конечно, под конец раунда, когда такие одинокие волки отчаются, то без попыток решить вопрос через проявления жестокости не обойдётся.
Но пока что Джун Хи могла продолжать убеждать себя, что справится. Что не окажется в списке мертвецов — любимых или нелюбимых. Уж покойникам-то всё равно.
Во-первых, я сделал вывод, что игры здесь не детская забава, а настоящая кровавая распродажа одиннадцатого числа одиннадцатого месяца. Все именно так, есть совокупность запретов и полное отсутствие моральных принципов.
Правила не для слабых и нежных и только основное правило сего спектакля — либо ты ищешь, либо тебя ищут, и если повезло быть вторым, значит у тебя в руках ключи, а если нет — нож, готовый распороть твой животик. Половина нас искала с ножами, половина пряталась с ключами, и смысл был простой те, у кого нож, должны убить тех, у кого ключ, а те, у кого ключ, должны успеть открыть дверь, что ведёт к короткой отсрочке смерти (до следующей игры). Никто не выйдет отсюда просто так, никто не получит аплодисментов, но кому-то выпадет честь умереть первым, а кому-то остаться жить достаточно долго, чтобы понять, что жизнь после хуже, чем сама смерть. Я не жалел об этой игре, я любил ее с детства. Стоит ли мне упоминать о том, что я всегда выигрывал в прятки? Прятался в самых уединенных и недоступных местах, искал изощренно, буквально заранее зная, куда спрячется моя жертва. И даже сейчас, понимая, что мне присуще хладнокровие, мог эффектно сделать свое дело и быстро закончить очередной раунд. Убийство. Как же просто. Каким же оно мне представлялось? Грубым, оставляющим послевкусие горьковатости виски или сладость, наполненная упоением властью? Я готов был сделать это с милосердием, если такое слово было еще применимо к нашим делам. Быстро, тихо, по-деловому. Один резкий шаг, один точный укол, и человек, что ещё минуту назад пытался не дышать, чтобы не выдать своё укрытие, остался лежать со смешной улыбкой удивления на губах. Предположительно я сделаю это в первые минуты игры, чтобы закончить этот эпизод чисто, быстро и без лишних слов, с особой жестокостью, которую можно назвать милостью по отношению к страдающему. Ха, я осмотрелся по сторонам прежде, чем прозвучал сигнал, да, определенно, новый союз образовался быстрее, чем я рассчитывал. Я закатил глаза и усмехнулся парочка Нам Гю и Мён Ги решили, что им вместе теплее охотиться, и как трогательно это выглядело: два охотника, держащиеся друг за друга, будто их жизнь от этого зависит. Нам Гю, которому я постоянно позволял забывать его имя, вдруг оказался в роли не подчиненной пешки. Забавно наблюдать, как он переобувается на ходу, приспосабливается, строит из себя льва, а на деле крыса, что пытается пробежать между ножей. Я держал дистанцию, проверяя взглядом Мин Су одиночка, тот самый, кто всегда ходит какой-то своей тропинкой и почему-то проходит дальше (удивительно, как у него на это хватает сил и мозгов). Он, вероятно, будет держаться близко к Сэ Ми, потому что двоим легче справиться с задачей, когда один прикрывает спину другому. Остался ли я один? Возможно. Но одиночество мне не мешало. Цель была проста — убить и выйти. Как можно быстрее и без лишнего драматизма.
Сигнал прозвучал, союзники разбежались, друзья растаяли в лабиринтах, кто-то поднялся на верхний этаж, кто-то остался рядом, внизу, выискивая своих жертв. Я видел, как люди делились на группы, как выбирали маршруты, как переговаривались шёпотом, но мне это было неинтересно — моя голова работала по-другому. Найти первую жертву мне не составило труда. Его нога была уже ранена после «третьего лишнего», и он шёл с трудом. Бедняга еле передвигался, и это делало его прекрасной жертвой для охотника. Я подошёл тихо, посмотрел на него всего лишь секунду, прежде чем нанести удар, который пришёлся аккуратно. Я дал ему избавление, которое можно назвать быстрой смертью с меньшим чувством боли и поражения. Пять минут и ещё одна игра завершилась для меня без лишнего шума. Кто-то мог бы назвать это трусостью? О, нет, я экономлю силы и свое время.
Вдруг мимо меня промчалась девчонка-морпех, быстрая и бесстрашная, рядом с ней плелась бабка, маленькая, а за ними шла беременная Ким Чун Хи. Вот это союз. Настоящих жертв для маньяков вроде меня. Я помедлил, наблюдая за ними, потому что встреча с морпехом могла обернуться рукопашной, а рукопашная всегда риск, но затем я заметил хвост кто-то следовал за ними, ускоряясь при виде меня на другой стороне коридора. Сердце моё не забилось сильнее, но разум приказал двигаться. Со всей возможной скоростью я рванул к женщинам.
— Эй-эй, мооое,shit, — выкрикнул я со всей мощи.
Кажется, побег представителя команды крылатых ножей был спровоцирован не только их прекрасным видом, но и криком за его спиной, поскольку, если троих человек было достаточно, чтобы засомневаться в "стоит ли?", то стоит прибавиться к ним четвертому, как вместо вопросов в голову приходят лишь негативные ответы. И те проецировались в желание раствориться, но то было физически невозможно для выбранной им человеческой расы. Иным вариантом было бы просверкать пятками мимо троицы безоружных. Если бы только за ними не находился тупик в виде — пока что! — закрытой двери. Хён Джу, видимо, напрягается, а неизвестный им игрок оборачивается на голос подходящего, соображая, что тот свой. В его голове явно что-то перемыкает от всего происходящего, потому что он предлагает кричать:
- Давай разберёмся с ними вместе! Их трое, нам обоим хватит. Тут старуха и пузатая, мы их на раз положим! - парень жестикулирует более красноречиво, чем говорит. Сама его речь настолько полна запинок, что невольно начинало казаться, что сами слова были лишними. Ни о какой уверенности в произносимом им не могло быть и речи. Ким помнила о том, что им говорили, что между своими командами они не могут нападать друг на друга. Что, похоже, совершенно вылетело из головы паникующего азиата, не знавшего, как относиться к Таносу, что совершенно не смущался кричать на весь коридор "моё". Невольно возникало ощущение, что тот настолько уверен в своих силах, что ему совсем не нужны были ноунеймы для того, чтобы "разобраться" с кем-то в положении и со всеми остальными придатками в виде её подруг.
Мнение репера явно не разделяла пожилая Гым Джа, тут же положившая на плечо спутницы свою руку и чуть ли не прыгающая вперёд для того, чтобы прикрывать Ким собственной грудью. Джун Хи остаётся с ней на одной линии, кидая той взгляд, так и говорящий "нет", и тут же переводящая его на Таноса. Её глаза скользят по кровавым брызгам на его одежде, и вместо того чтобы наполняться отвращением за совершённое, они полны надежды. Если он уже справился с поставленной задачей, то ему не нужны были другие жертвы.
- Мне кажется, он хочет нам помочь, - шепчет она стоящей рядом пожилой женщине.
Уверена она быть не может, оттого что сам мужчина ещё не успел огласить свои намерения. Именно из-за этого та не торопится повторить то же самое громче и уже для всех. Что заставляет Чо оставить дверь закрытой и просунуться вперёд, вставая в боевую стойку.
- Хён Джу, стой! - окликает Джун Хи её.
Всё это копошение с их стороны только больше выводит из себя нападавшего, который громко выругивается и принимает решение броситься со своим почти игрушечным ножом на того, кого было меньше и кто стоял в той части коридора, где можно было куда-то выбежать как есть. Зачем было делать это, выставляя острую часть холодного оружия вперёд? Одним богам известно. Может, оно должно было заставить Су Бонга посторониться, но в ту секунду, как тот решил протаранить его подобным образом, Джун Хи поставила на отчаявшемся крест. Что бы там ни говорили правила, но, похоже, глупец сам же их нарушил, и вряд ли бы кто-то стал винить Таноса за самозащиту.
Коридор оказался таким узким, что было тяжело передвигаться в нем вдвоем по обе стороны. Только змейкой, прикрывая одного за другим. На другом конце толпились они — троица, которую я уже видел мельком, а рядом с ними какой-то отчаянный тип, держащий нож так, в явно растерянном состоянии после моих слов. Защищать их? Против собственной пользы? Разум внутри орал, что это не моя забота, что любые лишние движения здесь риск, но мысль о том, как Чунхи заботилась обо мне накануне ночи резни, поворачивала мой здравый смысл на сто восемьдесят градусов в сторону «неверного» решения. Это раздражало, но я не мог это игнорировать. Значит ли это, что я принял решение?
Главное — успеть.
Я ускорил шаг, чувствуя, как под ногами гулко отдаёт разукрашенный бетон. Воздух в узком коридоре был тяжёлым, пах железом от крови (которую я ощущал на коже своего лица). Псих уже начал наступление, а ситуация становилась слишком быстрой, слишком суетной, что мешкаться момента не было. Я шагнул ближе, перенеся вес на переднюю ногу, чтобы как можно точнее распределить свой план – подножка, он падает на нож и убивает себя сам. Бинго! Дальше всё произошло почти без моего участия, а руки двигались сами. Девчонка из той компании оказалась куда крепче яйцами, чем я ожидал. Она бросилась вперёд, не разбирая, где чужие, где свои, лишь бы остановить психа. Тот понимая, что сопротивление оказать не может и видимо решил развернуть ситуацию так, чтобы я стал жертвой его истерики.
Расчёт был глупый.
Убьёшь своего — тебя самого отправят в могилу. Это знали все. Но вот защита… защита — другое дело. Здесь правила оставляли щель, в которую можно пролезть, если всё сделать быстро. Он кинулся на меня и пытался даже прыгнуть на меня, чтобы обескуражить, верно? Но мой расчет был ясен только мне. Я не в панике от ситуации, я лишь выставил нож вперёд, в самый последний момент. Одновременно отбил его лезвие. И всё. Этого хватило. Он сам влетел от неожиданности на выставленное вперед мною орудие. Сам выбрал траекторию. Никаких лишних движений с моей стороны. Только самозащита. Я чувствовал, как его вес на пару секунд зависает на моём лезвии, а потом соскальзывает. Тело повалилось на пол, как мешок. Мудила никчемный. Мне не нужно было ничего добавлять — всё произошло в рамках правил. В коридоре повисла тяжёлая тишина. Я посмотрел в сторону троицы, которую пытался спасти. Они уже отступали, а я наивно чувствовал недоверие всех присутствующих. Неужели Чунхи тоже не доверяла мне? Но у меня не было ни малейшего желания преследовать их ради убийства. Зачем? На мне и так достаточно проблем. Поэтому я двинулся следом за троицей, а когда наконец догнал их, то поднял руки, чтобы было видно ладони. И сделал единственное, что могло показать им, что я здесь ради крови. Я позволил ножам выскользнуть из пальцев. Один — мой собственный. Второй того, кто пытался на них напасть.
— Я уже выиграл в эту игру, мне они не нужны, но вы можете обороняться ими, а я могу отпугивать от вас с ножами в какой-нибудь комнате. С одной какой-то стороны.
Все еще не доверяют? Пусть думают, что хотят.
Главное я показал достаточно, чтобы меня не считали угрозой.
Пока мужчины и Хён Джу поддались животным инстинктам, направленным на нападение и защиту, беременной девушке не оставалось ничего иного, как молча наблюдать с замиранием сердца, мысленно поддерживая «своих». Всё это прошлось таким беспокойством, что её пальцы настойчиво теребили рукав собственной олимпийки, а живот скрутило, но последнего та даже не замечала, будучи абсолютно увлечённой борьбой.
Джун Хи не просто хотела верить Таносу — им всем было выгодно принять его слова за правду, а ему самому — действительно верить сказанному. Потому что некоторые, кто уже победил за нападающую сторону, могли бы решить: «А почему бы нам не уменьшить количество прячущихся, что, в свою очередь, так же скосит под самый конец этого раунда тех с ножами, кто не успел их обмочить в тёплой кровушке». На деле же многие из участвующих, за минусом того горластого политика, уже насобирали достаточные суммы для покрытия их долгов и активно работали над улучшением своей финансовой ситуации в плюс. И пока особо жадные могли кричать «всех перебить — мне денег больше будет», реальность была такова, что главный вопрос звучал как «и с какими людьми будете куковать в финале?».
Командная работа успела показать себя с лучшей стороны, и не было повода считать, что она подведёт в самом конце. Даже если последняя игра окажется парной, но только друг против друга. К тому моменту оба участника будут настолько знать сильные и слабые стороны друг друга, что даже при таком раскладе можно утверждать: тактика себя окупила. Вопрос лишь в том, как жить после собственного успеха такого калибра. Но, как говорится, любая травма лучше переживается с огромным мешком денег, нежели без него. Так что стоит надеяться на хорошего психолога и долгие годы жизни, которые превратят все эти «детские игры» в ночной кошмар.
Ким кивает остальным, давая понять, что согласна с произнесённым. Гым Джа качает головой из стороны в сторону, размышляя и взвешивая предложение, да поглядывая сначала на мужчину, а потом на Джун Хи. Сложно сказать какие мыслительные процессы проходят у нее в голове, но улыбка смешанная с видимым озарением намекает, что та вспомнила о том, как девушка помогала игроку номер 230 после потасовки в мужском туалете. После чего, хлопая Таноса по плечу, произносит:
- Мы вас примем, юноша, но смотрите у меня! — она грозит тому пальцем, как матери это делают по отношению к своим детям.
Очевидно, что та совершала это играючи. Всё же оружие рэпера всё ещё находилось у того в руках, и в раскрытом положении та была самой лёгкой целью, которую только можно было найти. Конечно, последствия настигли бы Таноса тут же с кулака Хён Джу, но для самой старушки могло бы быть уже слишком поздно. В какой-то мере, несмотря на оттянутое ею время, пожилая женщина была самой доверчивой из троицы. Всё же Джун Хи, принимая фиолетововолосого, опиралась не только на собственные желания, но и производила умственные размышления, которые иначе как «холодным расчётом» было не назвать. Хорошо сочетать приятное с полезным.
- Значит, решение принято, — заключает бывшая военная, видя два голоса «за» и понимая, что можно начать спорить, но это не только привлечёт к ним ненужное внимание, но и этим действием они будут отказываться от предложенной помощи.
После этих слов Джун Хи позволяет себе сгрести в объятия Таноса, обнимая того за шею, и тут же слышит, как за её спиной Гым Джа охает и сообщает:
- Милая!.. — указывая на её мокрые штаны, которые говорили о том, что воды отошли и роды уже начались, чего сама будущая (Подождите несколько минуточек! Или несколько часов, если совсем не повезёт...) мать даже не заметила, наблюдая за дракой.
- Нам надо срочно найти комнату, где мы сможем занять оборонительную позицию, — заключает когда-то носившая звание сержанта, поднимая в это время нож с одного из павших игроков.
Что означало, что надо куда-то двигаться — и побыстрее.
Слабое звено. Я прокручивал это определение в голове снова и снова, будто язык сам находил его, цеплялся, не отпускал. Любая команда в этой игре имела слабость и вопрос был лишь в том, насколько быстро она станет смертельной. У нас слабостей было слишком много, и все они шли рядом, дышали, спотыкались, старались не отставать. Бабушка — сухая, маленькая, с упрямством, которое держало её на ногах дольше, чем должно было. Транс-женщина — бывший морпех, и именно это хоть как-то выравнивало шансы: выправка, плечи, движения без суеты, взгляд человека, который уже видел смерть и не впал в истерику. И беременная девчонка. Чунхи. Самая очевидная брешь, самая хрупкая точка, вокруг которой выстраивалась вся наша логика выживания.
Я не обольщался насчёт себя, но знал, что тело меня пока не подводит. Часы в зале, бег по утрам, тупая, но при это работа в движении на выносливость и всё это не было зря. Здесь, где ножи решают больше, чем разговоры, физическая форма почти валюта.
И именно поэтому объятия Чунхи застали меня врасплох. Она шагнула ближе, слишком близко, и обхватила меня так, будто вцепилась в последний устойчивый предмет в этом месте. Я замер. Тепло от её тела было неожиданным, живым, контрастным по отношению к холодному, стерильному аду вокруг. Её ладони прижались к моей спине. Я чувствовал, как она дышит сбивчиво, часто, как будто каждое вдохновение давалось с усилием. В этом жесте не было флирта или наивности. Только благодарность. За то, что я встал между ней и тем ублюдком. За то, что после туалетной резни она молча достала что-то из аптечки, обработала мне ссадины, не задавая вопросов и не глядя с жалостью. Я не обнял в ответ, но и не отстранился. Просто стоял, позволяя этому теплу остаться на секунду дольше, чем позволил бы себе в других условиях. Это было странно. Неуместно. И почему-то необходимо. Когда напряжение снова начало сгущаться, я не сразу понял, что именно меняется. Пожилая женщины говорили тихо, срывающимися голосами, и в этих словах мелькали фразы, которые не складывались в привычную картину угрозы. Вода. Боль. Резкое напряжение. Я слушал, но мозг запаздывал, цепляясь за привычные сценарии: засада, нападение, бегство. Не за это.
Осознание пришло резко и неприятно. Чунхи рожала.
Мысль ударила не паникой, а необходимостью действовать. Паника роскошь, которую здесь не позволяли. Я мгновенно отбросил лишнее. Биология у меня в голове была, но теория плохо помогает, когда вокруг ножи, коридоры и люди, готовые убивать за шанс пройти дальше. Я оглядел пространство, прикинул расстояния, выходы, возможные укрытия. Нам нельзя было останавливаться. Стоячая цель — мёртвая цель.
Нужен был план. Быстрый. Жёсткий. Такой, который не предполагал обсуждений. Слабое звено снова всплыло в голове, но теперь уже не как приговор, а как задача. Если слабость нельзя убрать, то её нужно защитить. Или нести.
Я обозначил порядок движения мысленно, почти автоматически. Хён Джу шла первой. У неё была физическая форма, нож, и холодная голова. Она могла вскрывать двери, проверять комнаты, действовать на опережение. Связка ключей наш единственный шанс не ломиться в закрытые помещения, тратя время и силы. За ней — госпожа Гым Джа. Медленно, но устойчиво, под прикрытием, не оставаясь в хвосте.
Чунхи я брал на руки. Решение было простым и потому правильным. Так мы бы двигались быстрее. Так я мог контролировать её состояние, чувствовать каждое напряжение её тела, каждый рывок боли. Моя жилетка работала лучше любого аргумента. Красные видели во мне угрозу и не рвались проверять, насколько далеко я готов зайти. Синие предпочитали не связываться, имя Таноса уже делало своё дело, даже без слов (да и безопасно для них не связываться с красным). План родился, осталось его озвучить, чтобы всем все было понятно.
— Времени мало. Итак, план. Хён Джу – идешь первая. Ищешь помещение, где вам можно будет переждать резню. Госпожа Гым Джа – следом. Ваша жилетка привлекает внимание красных, я своим ростом буду закрывать вас следом и понесу на руках Чунхи. Так мы можем двигаться быстрее и никто из красных не нападет на нас, — мне было достаточно кивка, а затем то, что сделала Хён Джи, которая протянула мне нож обратно.
— Я тебе все еще не доверяю, но если на вас нападут со спины, к примеру кто-то из синих, то сложно обороняться врукопашную и одному. Но если я что-то заподозрю, хоть что-то, то ты труп.
Вы здесь » Bleach. New generation » За пределами » давай мы с тобой сыграем в прятки?
