Rusty Cage — The Family-Friendly Noose Song ッ
What's the greatest kind of knot that you can tie with ease?
It's useful and it's happy, and it suits your every need
Well, I'm about to tell you, but first I have to note
That you never should ever consider putting a rope around your throat
Сказать, что Ренэ была зла, — было всё равно что сказать ни-че-го. Ренэ была в бешенстве.
— Мёртв?! Что значит "мёртв"? — она рычала на собеседника в трубке.
Ощущения были такими же, как если бы Ренэ попытались утопить в воде с растворенным в ней бензоате денатония, которого женщина успела нахлебаться в процессе.
— Что мне теперь делать?..
Вопрос повис в воздухе, заданный не кому-то определённому. Даже не себе.
Дуглас мог быть серой неприметной мышкой, но за прошедшие годы он стал неотъемлемой частью её самой. С тем же успехом они могли бы отрезать ей правую руку и ожидающе наблюдать за тем, как пострадавшая пойдёт чистить зубы.
В попытке хоть как-то взять себя в руки, она отправляется набирать ванну.
Расслабления та не приносит — Ренэ находит себя сидящей в ней, наполовину наполненной водой, и подставляющей ладони под кран. Тот выплёвывает из себя почти что кипяток, и у неё уходит слишком много времени на то, чтобы понять, что температура для неё слишком высока. Настолько, что кожу рук начинает покалывать от контакта с жидкостью, которая сейчас могла бы быть хоть лавой, а её мозг всё равно реагировал бы с задержкой.
Она откидывается назад и смотрит в никуда. Ладони скользят по ключицам, а ногти впиваются в заднюю часть шеи, оставляя после себя красные полосы, идущие по плечам. Приготавливаемый ею человеческий суп не обойдётся без приправы в виде слабых попыток содрать со своей кожи наружный слой.

There's a hundred uses for the hangman's knot
That have nothing to do with K.Y.S.

Она выплывает из ванной в пушистом белом гостиничном халате, а вместе с ней — пар из помещения, вырывающийся наружу, дабы развеяться. Если бы только все её переживания могли сделать то же самое.
Эндрю должен был заниматься обедом для них обоих — будь то его попытки что-то приготовить или же притащить готовое. И сейчас еда наталкивала на мысли об оставленной дома половине их семейства.
Последний раз, когда они оба видели Эшли, та готовила какой-то ночной кошмар. Она не унаследовала талантов Ренэ к готовке и уж точно не прилагала никаких усилий, чтобы чему-то научиться. Но, как и все люди, нуждалась в пище.
Эндрю научил её готовить яичницу, но последний шедевр его сестры выглядел как две вещи быстрого приготовления, смешанные друг с другом самым глупым образом и без какого-либо использования яиц — слишком энергозатратно, когда единственная цель завтрака или обеда — восстановление таковой.
Что побудило младшую из семейства Грейвс плюхнуть стаканчик пюре в тарелку, где она разводила лапшу, — останется загадкой на целую вечность. В то время как сама эта картина будет высечена в памяти на долгие века. Жижа сверху вытесняла жидкость из посудины вместо того, чтобы тут же смешаться с ней, из-за чего вторая проливалась на поверхность стола, образуя жирную рыжевато-жёлтую лужу вокруг. Посреди той можно было обнаружить лапшичные крошки, не попавшие из пакета в тарелку, а также комочек пюрешки, просыпавшийся мимо. Эшли поистине знала, как наводить беспорядок.
Стоит только вспомнить дочь, как телефон вновь начинает звенеть, привлекая внимание Ренэ, которая поднимает трубку с таким видом, как если бы та была гигантской мокрицей.
— Ренэ Грейвс. Слушаю.
Голос на другом конце принимается что-то очень быстро тараторить, одной своей манерой выдавая себя — Эндрю, если только тот прислушивался.
Лицо женщины темнеет.
— Нет. Не звони больше.
Только собеседнику явно есть что добавить, потому как вместо того, чтобы заткнуться и попрощаться, из трубки льётся поток шума.
— Лучше бы ты сдохла вместо Дугласа! — выпаливает Ренэ. — Куда ты смотрела?! Почему не вмешалась? Как ты могла это допустить?!
Грейвс вешает трубку, громко ударяя пластиковые части друг о друга. Желания продолжать этот диалог с дочерью у неё не было. У неё никогда не было больших надежд на неё, но после произошедшего часть вины явно перепадала на её чёрную голову — вне зависимости от того, была ли таковая. Ренэ надо было кого-то держать в ответе, и это когда-то мелкое разочарование успело вырасти в двадцатилетнее и огромное.
Женщина бросает взгляд на Эндрю, который просто не мог не слышать сказанного ею только что в адрес Эшли. Тот вряд ли сильно расстраивался тому, что проводит время отдельно от сестрички, учитывая всю их драму с девушкой сына. Как её там звали? Люси?..
Как бы то ни было, но та была поставлена на паузу, поскольку Эшли знала о том, что братец находился в командировке с Ренэ, а значит, названивать его пассии с требованиями вернуть родственника было излишним. Только Лейлей не была бы собой, если бы всё в ней не кричало об "излишках" — та всё равно названивала Джулии с угрозами в моменты скуки, которых больше и дофига в карантине. Особенно сейчас, когда компания отца сменилась полным одиночеством.
— Кофе? — она рассчитывала на то, что у них будет чем запить обед, что бы тот из себя ни представлял. И было бы замечательно, если бы тот не был в железной банке из автомата снаружи. — Ты всё собрал? Мы выходим через двадцать минут. И да, твой отец мертв.
Что было достаточно для того, чтобы прикончить еду, переодеться и со всеми вещами — что должны быть уже собраны! — перебраться в машину.
Как же у неё чесались руки сделать что-то с водопоставляющей компанией, из-за которой квартира отправилась под карантин. Вот только вместо рукоприкладства ей была назначена встреча с одним из докторов, который крайне настаивал на обследовании как её, так и Эндрю.
Что означало, что сыну пришлось бы отправиться с ней.
Но если совсем придираться и задумываться — тот так или иначе был обречён на поездочку в качестве водителя, даже если его имя никоим образом не фигурировало в диалоге.

Она следит за телодвижениями Эндрю, которые должны были окончиться наградой в форме любимого напитка. Ни одного лишнего мановения кистью, никаких оброняемых ложек, оставляемых повсюду капель или опрокидываемых кружек. В их семействе парень был самым аккуратным, внимательным. Смотришь — и глаз радуется. Из её двоих детей приуспеть мог только он. И то при условии, что Эшли не потянет его на дно.
Ренэ не может не задуматься о том, что сын напоминает ей саму себя. Комбинация личных качеств, то, как он умел понравиться окружающим, наличие работы с юных лет, его настойчивость на продолжении образования — всё, чего не было у дочери, о родственных связях с которой говорило только внешнее сходство.
Женщина присаживается рядом, пододвигая кружку к себе ещё ближе и проходясь пальцем по краю чашки. Чёрная жидкость заманчиво блестела. Вместо того чтобы сделать глоток, она берёт вилку в руки, предпочитая запивать сухое, нежели заливать пустой желудок кофе.
Сказанное сыном забирается под кожу и почесывается об мясо, действуя на нервы. Она прекрасно понимает, что это совсем не тот эффект, которого Эндрю пытался добиться. Но это совсем не означает того, что желание ухватиться за его щёки двумя пальцами и внушительно проворковать, что она не потерпит скандалов, самостоятельно растворилось в небытие. Ей приходится задавить порыв подобно таракану.
— Не понравится — у нас нет на это времени.
На позавтракать — только так. На истерики? Ни секунды.
— Внеси я её в чёрный список, то ни отец, ни ты бы не смогли мне дозвониться, — отмечает она факт того, что Эшли звонила с их домашнего телефона — иных у них не было. Что не означает, что любимая дочурка не была способна дойти до ближайшего пейфона или задолбать кого-то из соседей настолько, чтобы те дали ей воспользоваться своим.
Ренэ почти что мурчит следующее, но тепло отсутствует в интонации:
— К тому же у меня нет власти над телефонами отелей.
И даже если таковая была бы в её руках, то последнее, чего Грейвс хотела бы добиться — так это ограничить саму себя в способности бронировать номер в будущем.
Если бы не всё это, то Ренэ восприняла бы идею рукоплеща гению собственного отпрыска. Потому что Эшли... откровенно говоря, была проблемой.
Как и Эндрю, та не была запланированной беременностью, но они с мужем её оставили после удачного опыта с их первенцем. Сын был идеальным ребёнком — послушный, тихий. По сравнению с тем Эшли казалась маленьким монстром, который только и делал, что разрастался с каждым годом.
И что разумные люди делают с проблемами? Скидывают их на кого-то другого! И этим крайним был сынуля.
Зато сколько плюсов: не только бесплатная нянечка для младшей, так и сам Эндрю вовсю развлекается. Да так, что не надо сидеть и подыскивать всяческие кружки вроде музыкальной школы или художественной — или что там могло нравиться тому. И всё это добро — абсолютно за так. Она почти что могла утешать себя, что даже если из неё такая себе родительница, то как стратег Ренэ точно приуспела.

Обед не занял долго по времени. Несмотря на то, что она провернула с руками, сие никак не мешало в их использовании, и несмотря на заверения сына в том, что они всё успеют, старшая Грейвс сама установила мысленный таймер на двадцать минут и предпочитала придерживаться своих временных рамок.
Вещи ей перетаскивать не приходится — Эндрю озаботился тем, чтобы матери не приходилось и пальцем шевелить. Так и хочется усмехнуться в лицо свёкра, говоря, что замечательно того воспитала.

Ренэ пристёгивает ремень, опускает окно и достаёт сигарету. От курения в присутствии Эндрю её не останавливает ничего — та прекрасно знает о том, что они разделяют эту вредную привычку. Да и начинал сын с того, что воровал те из её сумочки.
Несмотря на это всё, Ренэ не предлагает тому содержимого коробки.
— Если будут предлагать сдать анализы — отказывайся, — инструктирует его женщина. Та не исключает возможности того, что они могут быть не вместе в здании. Если пропустят её одну, задержав Эндрю на входе, к нему могут потом подойти с подобным предложением. — Мы едем не за этим.
Поскольку Дугласа более не было, то требовалось разузнать, что будет с их квартирой, а также какая компенсация предусмотрена водоснабжающей компанией. Эшли же мелькала расплывчатым миражом где-то на горизонте — исключительно в форме того, за что Ренэ также должны были подкинуть звонкую монету. Когда речь заходила о денежных вопросах, то Грейвс-старшая могла найти в своём пустом сердце любовь к дочери, что требовалось изобразить для достижения эгоистичных целей.

Она находит позавчерашнюю газету и принимается листать страницы просто, чтобы скоротать время. Время от времени она зачитывает различные опусы Эндрю, явно подрабатывая вместо радио. Чтиво предлагало новости вроде:
— Инсел расстреливает школу святого Рикардо Милоса для того, чтобы произвести впечатление на чернокожих женщин. Сначала полиция подозревала культ геймеров, которые пытаются поднять kda перед попаданием в Рай, поскольку они не хотят тратить время на "прохождение пацифиста"...
Или:
— Crazy AXE-ident. Бренд AXE, специализирующийся на выпуске мужского дезодоранта, который давно ассоциируется у всех или с немытыми подростками, или с подростками, пытающимися скрыть запах Перхоти Дьявола, получил пощёчину в виде вызова в суд на бой в стиле Феникс Райта. Кто этот грозный челленджер? Никто иной, как Раджив Бездеви, который пользовался товаром бренда годами в отчаянных попытках заманить в свои сети деву. Судебные разборки будут проходить под предлогом ложной рекламы, а не из-за очередного самодельного огнемёта. Возможно, AXE пора признать, что среди братьев наших есть те, которым не суждено склеить ничего, кроме их носка!
Очень вовремя или совсем нет, но сынуля издаёт смешок, и мадам Грейвс решает, что сие было реакцией на прочитанное ею. Бросая на него короткий взгляд из-за страниц газеты, та возвращается к чтению:
— Два члена нашего общества попытались пробраться в одну из квартир на Кинг-Уэст, 1200. Их лица были изрисованы чёрным перманентным маркером, и оба находились в состоянии алкогольного опьянения. Полиции удалось выяснить, что каракули на лице были нанесены с целью скрыть их личности на случай попадания на камеру. Поскольку маркер был перманентный, то полиции пришлось после задержания делать фотографии нарушителей вместе с их импровизированными "масками".
А также:
— Эпидемия школьников, играющих в игры с воображаемой уборкой вместо того, чтобы пойти и убрать их вонючие пыльные дома. Что в этом такого криминального? Ничего! Или всё! Мы включили это в данный номер, поскольку надо было чем-то занять место, чтобы не ломать голову над вёрсткой страницы. К тому же, это помогает нам оставаться лёгким чтивом, когда не везде и всюду кровь, кишки да налоги.
И наконец:
— Сатанисты пытались приписать себе убийство трёхлетнего Чарлза. После расследования, продолжавшегося месяц (Вот куда уходят деньги с налогов! Ваш покорный слуга бы справился с ним за три дня. Неделю максимум!), полиция установила личности тех, кто был действительно виновен. Поскольку все участники несовершеннолетние, то мы не можем предоставить читателям список имён будущих серийных убийц. Но вместо этого мы можем поделиться общеизвестными деталями дела. Местные детишки привязали тело Чарлза к самодельному кресту из палок, пытаясь воскресить его подобно Хесусу. О результатах вы сами догадываетесь, учитывая заведённое дело. Нет тела — нет дела, а тут оно есть. Весь этот экшен происходил в гараже дома, выставленного на продажу, потому тело было найдено только спустя сутки после инцидента. Произошедшее, наверное, ночной кошмар агента по недвижимости... — она делает паузу, обдумывая прочитанное, и делает предложение: — Стоит посмотреть, что за дом они выставили на продажу.
Явно строя планы на ближайшее будущее. Возможно, не сразу, но после этого их визита. Новое жилище само себя не найдёт. Особенно с гигантской скидкой за счёт трупов малолеток.
После чего она затягивается и переворачивает страницу:
— Два подростка из Австралии провели 24 часа, будучи загнанными на дерево крокодилом, и вынужденными будить друг друга, чтобы не упасть в воду. Крокодил провоцировал их телом пойманного им третьего молодого человека из их группы. Учёные говорят, что в крокодилах нет ничего злого, и они просто охотятся на свою еду, а я говорю, что это что-то на уровне комиксного злодея. Кто-то говорит, что это далеко не первый случай, когда крокодилы начали носить сумочки из людей в попытках отомстить за аксессуары из крокодильей кожи! Локальные новости. Бегает ли сбежавший заключённый в вашем районе? Читайте продолжение на странице 9. Найденная в Мексике лаборатория, погребённая под слоем песка, содержит образцы внеземной жизни, на которой проводились опыты. Было подтверждено, что до момента смерти пришельца тот отбирал рабочие места у землян. Вы ненавидите евреев или вы просто бедны? Пройдите тест на странице 15. Стоит ли воскрешать тако-мороженое, или стоит ли ему остаться мёртвым? Статья о вкусностях, которые перестали выпускать. Член Конгресса был обнаружен использующим деньги своих доноров в личных целях — таких как дорогие отели, косметику и порно-сайты. Как смел он не поделиться паролем от своего аккаунта со всеми, кто жертвовал денежные средства? Тем временем в Южной Калифорнии прошёл дождь. Знатоки спекулируют, что на Земле скоро начнётся эвакуация или что Китай контролирует нашу погоду. Также выяснилось, что южнокалифорнийские водители не могут ездить в дождливую погоду.
Они почти подъезжают к месту, когда Ренэ отрывается от чтения и выглядывает в окно. Женщина отмечает знакомые строения:
— Ты только погляди, Эндрю. Это ж тот самый цирк, где мы тебя сделали!
Черноволосая покидает автомобиль не без участия услужливого родственника. Здание, в которое им следует пройти, недружелюбно нависает над их головами.
Она толкает дверь внутрь и оказывается в полутёмном коридоре. У них интересуются целью визита, после чего представителей семейства Грейвс разделяют, и Ренэ обнаруживает себя перед входом в кабинет личности, к которой её направили.
Беседа между ними не будет представлена ниже, но всё, что вам нужно знать, так это то, что хирург успел поинтересоваться у женщины, с кем она пожаловала, и раз пять посетовал на то, что Эндрю не было с ними в помещении, так как тот предпочитал общаться с сильными мира сего. Тот также несколько раз обратился к ней чьими-то чужими именами, явно не удосуживаясь запомнить, с кем разговаривает.
Самое основное, что следовало вынести из этой беседы, — то, что они готовы были предоставить им свидетельства о смерти. Во множественном числе. Сие включало Эшли. И более чем устраивало старшую Грейвс.
Если же сосредоточиться не на самом полезном, а на самом приятном, то ею была возможность сообщить хирургу о том, что у них тут такой же цирк, как и снаружи.
Придя к пониманию и отказавшись сдавать какие-либо образцы, дама покидает помещение, направляясь к выходу, где и находит своего отпрыска.
До неё донеслись слова медсестры, подобно церковному звону, проходящему над деревней.
Это была единственная вещь, которую она просила не делать. Единственная. Не так словно Ренэ выкатила ему гигантский список, которому тяжело следовать хотя бы потому, что его попросту не запомнить. Не-е-ет.
Глаза женщины опасно сужаются и буравят медсестричку, заставляя ту раствориться в коридорах заведения быстрее, чем шпинат теряет свою свежесть. На счастье её единственного сына, который рисковал отправиться туда же, куда и другие члены их семейства, тот успевает пояснить ситуацию до того, как Ренэ открывает рот, чтобы высказать ему всё, что она думает, и, возможно, даже оттаскать его за ухо.
"Вот уж самый бесполезный тест, который он только мог сдавать. Замечательная трата их времени и ресурсов!"
— Ха! Учитывая, что тест на паразитов, они найдут там золотую жилу! — она криво ухмыляется, дёргая на себя дверь и низким жестом на уровне собственной юбки приглашая того наружу. — Цирк? У них могут быть последние тако-мороженки в мире, если они все еще их продают. Или пойдём присматривать новое жилище? К слову, у меня есть трагичные новости касательно твоей сестры...

Jay Joseph — Maybe ッ
Ренэ качает головой из стороны в сторону под слова сына. Затем мотает той дважды:
— Нам не повезло с Эшли, но она не единственный паразит, — коллеги по работе частенько страдали от своих замечательных отпрысков. Детишки соседей тоже были не подарочки. Кто-то мог бы аргументировать то, что Эндрю — тоже не мечта. Она знала о том, что её дети сделали с той девочкой. Её «милая» дочурка всё выболтала на раз, сидя за кухонным столом и скучая, болтая ножками. Без тени сожаления за совершённое. Маленькое чудовище.
А тем временем её матушка, явно претендуя на титул мамочки года, возвращается к реальности, чтобы успокоить своего сына:
— Хорошие дети — это редкость. Нам с тобой очень повезло.
Женщина треплет его по волосам, а первенец принимается делиться своими выводами по ситуации с сестрой.
Она внимает молча, не перебивая — то, чему Эшли так никогда и не научилась.
На губах Ренэ играет слабая улыбка, примерно такая, которая покажется тёплой, как лучи зимнего солнца в прохладную погоду.
— Верно. Спасибо за заботу, Эндрю. Говорю же, нам с тобой очень повезло, — родительница приобнимает его за плечи, но эти недообъятья ломаются ещё до того, как они совершают спуск с двух каменных ступенек у выхода из здания. Так перемещаться попросту неудобно, особенно когда твоё чадо успело не только догнать тебя по росту, но и перегнать. — Может быть!
Она находилась в приподнятом настроении, и чем дальше они забирались в страшные чащобы цирка, тем шире становилась её улыбка. Но вовсе не потому, что Ренэ глядела на знакомые образы из своей подростковой эры, а потому, как, несмотря на всё, у неё отсутствовали розовые очки, замыливающие взгляд под названием «ностальгия».
Комментарий сына и вовсе веселит её, заставляя засмеяться. Стоило посоветовать тому подобрать челюсть с пола, по которому та почти что волочилась.
— Стоит ли говорить очевидное? Прошло больше двадцати лет!
Никакой реквизит столько не живёт. Если бы речь шла чисто о парке аттракционов, то там бы успели сменить да обновить все машины, что у них были. Или достигали бы новых рекордов по количеству несчастных случаев — что хорошо для хирургов и страховых компаний, но явно отвадило бы клиентуру показываться поблизости с заведением.
Однако нельзя сказать, что их бизнес процветает. Достаточно взглянуть на самих себя и на всё вокруг, чтобы понять, что они единственные отчаянные, сунувшие свой нос в эту микродеревню, отрезанную от остального мира не самой надёжной стеной, которой достаточно лишь для того, чтобы ограждать сей мирок от всего происходящего снаружи.
— На самом деле, когда мы с Дугласом были здесь, цирк был закрыт. Двадцать лет назад здесь делали полную реставрацию, — от которой не осталось и следа. — С длительным промежутком, когда здесь не делали ничего. Тогда на охране сидел слепой крот, которому мы показывали наши «пропуска» и делали вид, что мы от строительной компании для замеров и планировки.
Никакими клоунами и полудохлыми животными тогда даже не пахло. Это было их собственное тихое место вдали от семейки Дугласа. Эндрю встречал своего деда с бабкой по отцовской линии — если додумает, то поймёт.
— Открытие уже было ни о чём, но у них были тако-мороженые, — они успели пройтись по территории достаточно, чтобы понять, что никаких таких вкусностей не будет. Если только парочка не собирается закупиться попкорном, который лежит в машине — ух! — на невооружённый взгляд, пожалуй, с месяц. Или сахарной ватой, которую подаёт мужик без перчаток. — Почему бы мне не приготовить его нам самой?
Её взгляд застревает на карусели с лошадками, нарезающими круги, несмотря на полное отсутствие малолетних наездников. Всё же работающий цирк вызывал у неё неприятные ощущения. И дело было даже не в упадке, в котором он находился.

The Stupenduim, McGwire — No One's Home ッ
Новый дом пах далеко не краской, даже когда новопоселившиеся и добавляли ту в микс. Оно ощущало каждое прикосновение Эндрю — каждый покрашенный миллиметр или заменённую дощечку.
Запах чужих жизней был обычным делом для строений. Кто-то бы мог сказать, что один из самых распространённых среди тех напоминал квашеную капусту. Но это не имело значения. Главное, что следовало из сего вынести, — сам факт открытости зданий к прибавлению новых ароматов к уже существующим.
И пусть подобные вопросы всегда решались без его участия, да и несмотря на всю готовность к чему-то новенькому, людишкам следовало бы проветривать помещения почаще. Им всем бы не помешал глоток свежего воздуха. Намного лучше духов. Вне зависимости от стоимости тех.
Окно в ванной резко открывается на полную, засасывая порывы холодного ветра внутрь. Приглашая их с куда большим энтузиазмом, чем оно встречало своих новых «хозяев».
Ледяные струи затапливали дом так, словно главная дверь была распахнута настежь. Но на деле... открыто было всё — парадная, задняя, каждое оконце. Сквозняк бил парня в спину, давал ему пощёчины, неприятно трепал волосы.

Каждый раз, когда Эндрю проходил по коридору, за его спиной стонали половые дощечки — так, словно за парнем кто-то крался. Время от времени вместо привычного тяжёлого продавливания, как если бы кто-то массивный делал медленные размеренные шаги, звуки сменялись лёгким потаптыванием. Словно его больше не преследовала высокая тень, а целый пяток фарфоровых кукол, каждая из которых хотела поиграть с ним. Это могли быть прятки. Они не имели ничего против чехарды — даже если их милые лица были бы разбиты в процессе, ведь в тех давно появились трещины. Но их любимой игрой были штопочки. Что может быть веселее, чем догонять высокорослого господина и «тагать» иголкой по ягодицам?

Время от времени домашний телефон выплёвывал обрывки звонков. Эти ложные сигналы наверняка порождали мысли о том, что проблема может быть в самом аппарате. Но дело было совсем не в нём. Однако ничто не мешало обитателям заблуждаться на этот счёт.
Пусть продолжают поднимать трубку. Слышать оглушающую тишину, под которой — возможно — таится чьё-то дыхание.

Оно слишком долго терпело, как каждый раз, когда парень включал телевизор, чтобы смотреть эти отвратительные рекламы соды да дурацкие передачи про говорящих мышей и лягушек. Они призывали паразитов селиться в его стенах — не просто в комнатах, предназначенных для этого, а внутри самих стен. Если бы оно было живым созданием, сие можно было бы сравнить с червями, ползающими под кожей.
Ему же нравились передачи о ремонте помещений. Что может быть лучше видеозаписей горячих моделей, которым прибавляют свежести новым слоем краски или гладкими яркими обоями, окутывая те подобно шифоновому платью? Но вместо этого Эндрю продолжал фокусировать своё — а вместе с этим и их — внимание на теледрамах о кожаных мешках.
Они меняют канал на один из тех, что им нравится, на мгновение погружая собственные внутренности в демонический шум, мешающийся из разных передач.
Но сейчас там не показывают новостройки. Или реставрацию старичков.
Вместо этого там демонстрируют двуногую, трясущую задней частью под музыку, напоминающую им дрель.

Ящик с картинками отправляется спать, а стены дома молчаливо нависают над своим жильцом. Размышляя. Прикидывая. Что ждёт их сегодня ночью? Предвкушая интересное, они возбуждённо хлопают. Хлоп. Хлоп. Хлоп дверцей холодильника.

Почти конец смены.
Ренэ закрывает глаза и прикрывает те руками, не давя конечностями на веки и дотрагиваясь лишь до кожи лба над бровями кончиками пальцев, тем самым просто создавая дополнительную темноту, которая иначе представляла из себя что-то коричневое за счёт яркого освещения офиса.
От медитирования в последние полчаса смены её прерывает оповещение в AIM, который они использовали для общения по работе с коллегами из других филиалов. Имя на экране было знакомым не только в письменном формате — Ренэ прекрасно знала о том, какое лицо прилагается к тому, поскольку работала с собеседником, когда жила в квартире, ушедшей на карантин. После покупки нового дома женщина успела попросить перевести её на другую точку ради того, чтобы не тратить лишнее время, добираясь до места.

Она смотрит на это сообщение в задумчивости с пару минут, размышляя о том, что же он имел ввиду - было ли сие чем-то плохим? Или же хорошим? Ясен был только уровен эксцентричности этого товарища. Когда они работали в одном здании, то приходилось еще и терпеть его тяжелый южный акцент.
Учитывая его обычный стиль общения, то тот наверняка сейчас хлопал себя по плечу, хвалясь, какой же он интересный и классный. Однако, полной уверенности в том, что это не наезд, у Ренэ не было, оттого та отвечает ему собственной шуткой в тон:

Становилось очевидно, что проблем у того с ее отчетом никаких не было. Что вряд ли можно было сказать о его попытках флиртовать. Благо что хоть не обижался на ответные комментарии вдовы Грейвс. Что развязывает ее руки для шуточек потемнее и погрубее:

У них в офисе как раз была коллега, которая провела большую часть дня рыдая в туалете из-за недавней потери своей собаки. Сразу было видно откуда росли ноги у этих шуток. Хотя, вряд ли ее собеседник был в курсе этого, если только не поддерживал контакт с беднягой Дженни.

Женщина очень надеялась на то, что её последней фразы должно было ему хватить для того, чтобы сделать выводы о том, что она не заинтересована. Иначе у них возникла проблема. И Грейвс не торопилась превращать её в ту, где им понадобится вмешательство HR-отдела.

Дороги абсолютно пустые, но, учитывая который час, сие более чем нормально. За счёт этого Грейвс добирается до дома в рекордное время и глушит автомобиль в становящемся привычным месте.

Ренэ просовывает ключ в замочную скважину и почти сразу же отмечает то, что та не заперта на тот. Убирая его в сумку, женщина толкает дверь, тут же обнаруживая знакомое лицо. Решив, что тот выходил наружу буквально минуты до её появления, старшая в их семействе не задаёт никаких вопросов, вместо этого отвлекая того от писем другим способом:
- Привет, Эндрю.
Поскольку парень стоит у входной двери, Ренэ не приходится ни кричать через весь дом, ни искать того, сразу же переходя не просто на повседневный диалог, но на тот, что сопровождается внезапным порывом нежности в адрес сына. Её правая рука поглаживает его левый висок, а губы ставят лёгкий поцелуй на его противоположной щеке. Идеальным местом получения того был край его глаза, но после рабочей смены та чувствовала себя слишком усталой, чтобы становиться на цыпочки и тем самым тянуться выше.
- Что-то интересное? — она кивает в сторону конвертов, без проблем опознавая те как почту.
Температура внутри помещения не сильно отличалась от той, что снаружи, заставляя сначала поёжиться, а затем поинтересоваться:
- Прохладно. Проветривал?
Её глаза застревают на его лице, разглядывая единственный якорь, соединявший её с прошлым. Несмотря на то, что Ренэ не зарывала лицо в подушку, чтобы рыдать неделями, подобно Дженни, это совсем не означало, что потеря мужа далась ей легко. И женщина ни на секунду не путала сына с тем, прекрасно понимая, кто перед ней находится. И несмотря на сходные черты их лиц, она всё же видела Эндрю как самостоятельную единицу. Ту самую, на которую можно было положиться. Ту самую, что делала переход к новым условиям жизни проще.
А после общения с надоедливым коллегой тот и вовсе кажется ангелом во плоти.
- Как у тебя дела? Вижу, что отремонтировал ручку у двери. Молодец.

- Ха.
Явно не требовалось пояснять, что старшая семейства Грейвс не верила ни в каких таких полтергейстов. Есть такая теория, что те так же не питали больших надежд в её адрес, учитывая, что они ни разу не досаждали ей самой. Каждый раз, когда она показывалась на пороге, вся паранормальная активность просто исчезала.
- И правда не люблю, — женщина награждает его улыбкой за внимательность и заботу. — Но таких «любителей» — разве что та карга по соседству.
Ренэ припоминает тётку этажом ниже с предыдущего дома. Ту, которая катала жалобы на их семейство за нарушение покоя — за что отдельное спасибо Эшли, которая так и не научилась не повышать голос, обсуждая самые повседневные вещи.
Грейвс-старшая снимает туфли, в которых ходила на работу, и позволяет ногам в капроновых колготках окунуться в мягкость домашних тапочек. Тем временем сын встревает с некоторым замечанием, которое могло бы заставить вскинуть брови. Но оно нисколько не смущает вернувшуюся с работы.
- Я опять забыла выйти из мессенджера на компьютере? — она интересуется без особого интереса, учитывая, что это происходило уже не во второй раз. И по-хорошему, надо было пойти и разлогиниться прямо сейчас, но Ренэ, как самая настоящая королева, на перо которой во время подписания указа села пчела, откладывает это на потом. Главное, чтобы это самое «потом» не было через три месяца.
Штука заключалась в том, что она не должна была заходить в рабочий чат с домашнего устройства, но в моменте была вынуждена — из-за срочности одного проекта, и сие перевешивало данный запрет. Если её компания так хотела, чтобы все правила соблюдались, им требовалось для начала устанавливать более реалистичные временные рамки на некоторые задания, которые они поручали своим работникам. И задержаться в офисе Грейвс так же не могла из-за того, что в дневное время её место было оккупировано коллегой, с которой они не должны были пересекаться в драке за стул.
Это было одной из причин того, почему рабочее место никак не украшалось никакими семейными фотографиями, любимым растением да личным стаканчиком под пишущие принадлежности. Такие же условия были и на её предыдущей точке, что спасло её от путешествия туда и обратно для сбора личных вещей. Но это так же означало, что у Ренэ не было никаких фотографий ныне покойного мужа — кроме тех, что покоились в альбомах в закарантиненной старой квартире.
- Как думаешь, может, нам следует продать ту квартиру? — она поднимает перед ним вопрос, который не стала бы обсуждать даже с Дугласом. Тот настолько привык просто соглашаться с любым её решением, что в этом бы попросту не было надобности. А сейчас Ренэ обнаруживает себя готовой к дискуссии с собственным сыном, который обычно удостаивался того же обращения, что и супруг до этого. При этом лицо покойного постепенно начинало размываться в памяти, в то время как Эндрю мелькал перед глазами каждый день. — Заехать в неё, конечно, никто не сможет. Впрочем, как и посмотреть её... Но, может, кому-то очень нужно доказательство проживания в штате? В том районе хорошая школа.
Настолько замечательная, что одна из училок постоянно пыталась до неё дозвониться касательно Эшли, несмотря на то что Ренэ её буквально послала во время одной беседы. Что лишь доказывает настойчивость преподавательского состава и их вовлечённость в учебный процесс — даже когда речь заходит о такой бездарности, как её дочурка.
Что касается их квартиры, то у женщины были основания полагать, что обратно их недвижимость не достанется им ещё долгое время. А учитывая происходящее там — издалека напоминающее боевые действия (та же гибель Дугласа) — кто знает, в каком состоянии ту ещё вернут. Можно было попытаться втюхать это всё кому-то, кто может позволить себе приобрести место вслепую, ничего не говорить о карантине и сделать это проблемой-сюрпризом покупателей. Если так задуматься, то это место было одной из последних вещей, что связывали их со старой жизнью. Последней цепочкой была бы машина, но менять ту Ренэ не видела смысла.
Размышляя обо всём этом, Ренэ плюхается на диван, поправляя подушку под свою правую руку так, чтобы было удобнее, и между делом без интереса листая счета, которые ей передал Эндрю.
Отрываясь от сидения, женщина делает шажок вперёд и отправляет всю эту макулатуру «сидеть» на шкафчик, на котором стоял телик, оттуда же выцепляя пульт и принимаясь переключать каналы в поисках чего-то интересного.
- А что у нас на ужин? — подаёт она голос поверх шума, исходящего из ящика развлечений для самых ленивых; гори она желанием найти что-то более качественное, то поискала бы в сети будущую классику. Вместо этого телевизор пытается ей продать седла для родителей, чтобы те могли катать на спинах своих детишек. — Слышишь, Эндрю?..
Ренэ чувствует себя не слишком голодной, поскольку привыкла не забивать рот перед сном, и скоро следовало отправиться на боковую. Но в зависимости от того, что пряталось в закромах их холодильника, её можно было убедить покушать.